وَلَا تَحْسَبَنَّ الَّذِينَ قُتِلُوا فِي سَبِيلِ اللَّهِ أَمْوَاتًا بَلْ أَحْيَاءٌ عِنْدَ رَبِّهِمْ يُرْزَقُونَ
И не считай тех, которые оказались убиты на стезе Аллаха, мертвыми, – но (они –) живые, у Господа своего получают удел[1]
Сороковой день после мученической гибели Духовного Лидера Исламской Республики Иран, Сейеда Али Хаменеи – да будет милостив к нему Всевышний Аллах – последний день прощания иранского народа со своим предстоятелем перед Всевышним. Как сказано в Священном Коране:
يَوْمَ نَدْعُو كُلَّ أُنَاسٍ بِإِمَامِهِمْ
День, когда Мы призовем всех людей по их предстоятелю[2],
имея в виду Судный День – но для многих Судный День начинается сегодня, когда они делают главный выбор в своей жизни – с кем они: с Богом ли, с Его ли пророками (А) и наместниками, с многострадальной исламской уммой, или же они – на стороне тирании и жестокости, преклонения перед всем тем, что материально и смертно?
Мы говорим о прощании всего иранского народа со своим Лидером и не преувеличиваем ни в малейшей степени. С первого дня войны, ознаменовавшегося мученическим вознесением Имама к престолу Всевышнего, и до сорокового дня, когда опозоренный враг, будучи не в силах сломить сопротивление народной воли, вынужден искать пути к примирению – все эти дни война, уже вошедшая в историю под названием Войны месяца Рамазан, была поистине народной.
Многомиллионные массы людей, вышедшие на демонстрацию протеста, ставшую одновременно демонстрацией непоколебимой веры, направили беспрецедентное духовное послание всему человечеству, обещая незавидную участь агрессорам в этом мире и в мире грядущем. Война месяца Рамазан имеет явно выраженную религиозную окраску, и мы не погрешим против истины, утверждая, что это – война веры с безверием, вечно-возвышенного с низменно-материальным. И в этом конфликте, берущем начало с самого сотворения мира, спорадически принимающем формы вооруженного столкновения, подобные тому, чему сегодня мы являемся свидетелями в Иране, трудно переоценить роль Духовного Лидера – исторической личности, посредством которой заряд религиозной веры транслируется на широкие массы последователей.
Почему именно Духовный Лидер является ключевой фигурой войны, тогда, когда имеются министерства обороны и иностранных дел, армия и параллельные вооруженные силы в лице Корпуса революционных стражей, когда имеет представительство Ирана при ООН, наконец, когда в стране имеется и светская власть, контролирующая весь административный и военный аппарат?
Все перечисленное, безусловно, очень ценно и важно. Однако, в конфликте, носящем характер народного сопротивления, ключевую роль всегда играет Критерий, определяющий его масштабы и возможные пределы. Таким Критерием для мусульман всегда выступали Священный Коран и Сунна Пророка Мухаммада (С), а также – их живой наместник, Имам Времени (А) или его представитель. Роль последнего и отводится Духовному Лидеру, согласно иранской конституции.
Для практической иллюстрации достаточно обратиться к картине общественного мнения, сформировавшейся на Западе как среди противников агрессии против Ирана (то есть, его добровольных союзников в западном лагере), так и – что крайне важно – среди сторонников проводимой президентом США Трампом агрессивной политики «принуждения к миру через силу»[3]. Понятно, что уже в первые дни терпение симпатизирующих Ирану было исчерпано – никому не хочется признавать себя принадлежащим к нации-агрессору или его союзнику. Но – что важнее – терпение самих инициаторов агрессии начало на удивление быстро иссякать, когда они поняли, с какой несокрушимой силой веры им придется столкнуться.
Казалось бы, при чем здесь вера, когда речь идет непосредственно о сравнении военных потенциалов? Вера – это фактор, определяющий готовность к самопожертвованию при отстаивании своих идеалов и принципов. Когда эта величина стремится к нулю, солдат опускает оружие, даже самое мощное и современное.
С точки зрения военного бюджета и технического оснащения военный потенциал Ирана не идет ни в какое сравнение с потенциалом США и их союзников (прежде всего – Израиля). Но их проблема – в том, что за свои идеи американские империалисты и израильские сионисты готовы воевать лишь к максимальным комфортом и минимальными потерями. Падение уровня жизни на один-два процента для них равносильна мировой катастрофе[4]. Потери в несколько тысяч человек для них – тяжелая психологическая травма на несколько поколений (вспомним американское вторжение в Ирак под предлогом поисков так и не найденного химического оружия).
За десять лет вьетнамской кампании потери американской стороны убитыми составили 58 тысяч человек. Для страны с населением в 350 миллионов человек это до сегодняшнего дня – катастрофа апокалиптических масштабов. Ей посвящены множество художественных и документальных произведений в литературе и кинематографе. Вьетнам – это кошмар, который американцы не в состоянии забыть. В то же время, сотни тысяч убитых сионистами в Сирии, Палестине и Ливане преподаются сионистско-империалистской пропагандистской машиной как обыденные эпизоды неизбежных военных будей.
С одной стороны, безусловно, печально, что мусульманская умма уже привыкла отдавать сотни тысяч мучеников. Естественно, что необходимо предпринимать все возможное для минимизации этих потерь, даже в случае потенциального прямого столкновения с самыми мощными державами.
С другой стороны, мусульманский народ – и, в частности, его выдающаяся составляющая – народ Ирана – готов в своем сопротивлении идти до конца. Готов к мученичеству и к самым дорогим жертвам. Все это – заслуга той веры, которую вселяют в сердца людей их духовные вожди.
А что скажет Америка, если в случае наземной операции ее потери за первые дни превысят цифры потерь за все десять лет вьетнамской войны? Уже в первую неделю Войны месяца рамазан армия США понесла потери в личном составе и технике, превышающие эти показатели за целое десятилетие ее присутствия в Ираке после свержения режима Саддама Хусейна в 2003 году.
Что на это скажет американский народ? Здесь, конечно, важны и мотивы: за что сражается каждая из сторон? Правительство Трампа здесь не может даже прибегнуть к излюбленной риторике их политических конкурентов-демократов о сражении за права человека и свободу во всем мире. Жесткая миграционная политика Трампа и его лозунг «Америка прежде всего» (America First) ярко демонстрируют его совершенно равнодушное отношение к тому, какими свободами и какой степенью жизненного комфорта пользуются граждане других стран. Может, сражение ведется за лучшее будущее самих американцев? Но в это верится в большим трудом на фоне терпящей полное фиаско экономической политики трампистов, и в особенности – именно с началом войны против Ирана, когда биржевые показатели начали уходить в крутое пике, когда мировой рост цен на топливо в результате вызванной американской агрессией блокады Ормуздского пролива уже породил мировой кризис грузовых и пассажирских перевозок. В нашем динамично развивающемся мире это равносильно отбрасыванию цивилизации на два десятилетия назад. Для большинства небольших предприятий и даже значительного числа средних бизнесов это эквивалентно смертному приговору. Если именно это имел в виду Трамп, обещая сделать Америку вновь великой, то он может быть вполне уверен: народ Америки никогда не простит ему подобного «величия», не ведомого ему со времен Великой депрессии 1930-х годов. Наконец, самое главное: может быть, американские солдаты сражаются за свою независимость, на которую кто-то покушается извне? Нет, это – вопрос риторический, совершенно очевидно, что никто не нападал и не собирался первым нападать на Соединенные Штаты.
Тогда за что сражаются и гибнут американские солдаты? Для чего им жертвовать своими жизнями ради покорения Ирана – страны, которую подавляющее большинство их сограждан не смогут даже уверенно показать на политической карте? Когда речь идет о комфортной жизни в странах Персидского залива, о приличной военной зарплате и последующих правах на льготы при получении высшего образования, о преференциях при трудоустройстве и т.п. – тогда, конечно, американский солдат не задумывается о смысле своей службы на Ближнем Востоке. Но когда доходит до дела, то есть – непосредственно до солдатских функций: сражаться с оружием в руках и, если надо, умереть, выполняя приказ – тогда, вопреки уставам всех армий мира, приказы командира начинают активно комментироваться и обсуждаться. Тогда, как в случае с вторжением в Ирак, для кровопролития приходится нанимать иностранцев, обещая им взамен вожделенные «грин-карты». Американцы хотят снимать с войны сливки, они не хотят жертвовать чем бы то ни было непонятно за что.
Иранская кампания – это как раз тот самый исторический момент, когда до зубов вооруженный американский солдат испытывает единственное непреодолимое желание – опустить свою самую современную винтовку и воткнуть штык в землю. Он еще может без страха и зазрения совести уничтожить ракетой сотни детей, как это было в школе в Минабе. Но он, даже будучи многократно сильнее физически своего противника, побежит сломя голову при первой реальной опасности, потому что не имеет ощутимых мотивов для оправдания собственного риска. Это и есть тот моральный фактор, который преодолевает силу любого оружия.
Древние арабы доисламской эпохи с детства воспитывали в себе храбрость, мужество, готовность к самопожертвованию ради интересов своего племени. Но даже они, отчаянной храбрости язычники, побежали стремглав в сражении при Бадре, столкнувшись с 313 мусульманскими воинами. Потому что им противостояло войско, уже живущее душой и сердцем в Царствии Небесном, и, следовательно, ничего не терявшее даже с потерей земной жизни. И, в конечном итоге, каждый, самый храбрый язычник, не верующий в посмертное воздаяние, вынужден был спросить себя: а зачем, для чего мне рисковать и погибать? – и, не находя вразумительного ответа, позорно обращал к мусульманам свой тыл.
Да, у мусульман уже имеется богатый опыт подобных противостояний. Иранская кампания для мировой уммы – лишь очередной этап в череде привычных сражений. И победа будет на ее стороне всегда, когда моральная сила мусульман в достаточной мере превосходит силу обращенного против них оружия.
И поддержание этой силы, продиктованной твердой верой – есть основная задача Духовного Лидера, которую он выполнял много десятилетий подряд, будучи одним из вдохновителей антишахского религиозного сопротивления, затем – соратником, а после – преемником основоположника продолжающейся по сей день перманентной Исламской Революции Имама Хомейни (Р), наконец – став живым знаменем народной войны. Неиссякаемый потенциал веры иранского народа, помогающий ему выстоять, в значительной степени – его личная заслуга. Пав мучеником в первый же день войны, Имам-шахид Али Хаменеи остался живым знаменем в руках сражающегося Ирана – к нему, как никому другому, применимы слова Священного Корана, вынесенные в начало данной статьи.
Под руководством Имама революционный народ Ирана окреп в своей вере, проникся сознанием своего высшего предназначения. Под знаменем Имама-мученика, осененный его светлым образом, народ Ирана сражается, чтобы победить. Его победа предрешена тем, что он сражается за собственный дом, за свою землю, за веру в Царствие Небесное и в пришествие обетованного века справедливости на земле. Может случиться так, что иранский народ понесет несравнимо большие потери по сравнению с врагами на поле боя. Но, одухотворенный идеей самопожертвования, готовый идти до конца, как его Имам, который еще до начала вторжения предвидел свой мученический венец, этот народ не ведает страха, который уже закрался и пустил глубокие корни в сердцах противников. Поэтому народ Ирана не склоняет головы, не идя ни на какие соглашательские уступки ради хрупкого перемирия, также, как и его Имам – светлая ему память! – никогда не шел на компромисс со своими принципами и убеждениями. Только полная победа, только свобода и независимость могут устроить иранский народ и всю мусульманскую умму. Не мы начали это сражение – говорят сегодня иранцы всему миру – но мы его закончим, закончим так, чтобы никому более было не повадно повторить нечто подобное.
Сегодня народ Ирана прощается с Имамом Али Хаменеи. Сегодня – последний день траура, и символично, что именно в канун этого дня американская сторона согласилась принять за основу предстоящих мирных переговоров все десять пунктов выдвинутых Ираном условий. Если для разработки планов военной кампании и проектов политических решений требуются профессиональные навыки и опыт, то для того, чтобы в решающий момент настоять на своем и не сдать, повинуясь минутным эмоциям, свои позиции, требуется нечто большее – трансцендентная вера, дающая иррациональную убежденность в превосходстве над противником, невзирая на все, казалось бы, непреложные материальные факторы.
Так в свое время Наполеон, опираясь исключительно на собственное высокомерие, столкнувшись с неколебимой верой русского народа, оказался в ловушке в разоренной, но не покорившейся супостату Москве. Лишь десять процентов личного состава его обмороженной армии сумели пересечь живыми Березину во время его позорного отступления зимой 1812/1813 гг. Не менее позорная участь ожидает и нынешних наполеончиков, воспринимающих войну наподобие шахматной партии и ценящих человеческие жизни – даже своих солдат, а тем паче – чужих, не более, чем пешки на доске.
Просчитался Наполеон, войдя в оставленную Москву: Москва – историческая столица России[5] – была в сердце каждого русского человека, не так-то легко ее разорить и стереть с карты!
Просчитался и американо-сионистский враг, прервавший земную жизнь иранского Духовного Лидера: не причинили никакого вреда его ракеты бессмертной душе Имама, не сумели разрушить его вдохновляющий на подвиги образ в сердце каждого иранца!
Пускай теперь кусают локти от отчаяния, видя гордый и исполненный решимости Иран с непокорной головой под руководством нового Имама! Сороковой день Имама-шахида войдет в историю как день начала полного разгрома мирового империализма и воинствующего сионизма. День окончания траура – день, предвещающий блистательную победу!
نَصْرٌ مِنَ اللَّهِ وَفَتْحٌ قَرِيبٌ
Поддержка от Аллаха и близкая победа![6]
[1] Коран, 3:169, перевод с арабского – мой – Т.Ч.
[2] Коран, 17:71, перевод с арабского – мой – Т.Ч.
[3] Заметим по ходу: неужели на Западе никого из образованных и опытных политиков не смущает столь явно парадоксальная формулировка, грозящая им прямым обвинением в развязывании империалистической войны вразрез с нормами международного права, уставом ООН, общечеловеческой моралью и законодательными положениями, принятыми в самих этих западных странах?
[4] Помимо сугубо психологического фактора, будем учитывать и то, что подобное падение резко меняет внутреннюю ситуацию на рынке труда и в отношении кредитоспособности населения в самих этих странах. Избиратели, даже индифферентно относящиеся к иранской проблеме, непременно отразят свое недовольство на результатах предстоящих выборов в Конгресс США, что (в случае, если демократы получат на них большинство) означает практически неизбежный импичмент президенту Трампу и его окончательную политическую смерть.
[5] Несмотря на перенос Петром Великим императорского двора и всех ключевых государственных ведомств в Петербург, непосредственного императорского указа о переносе столицы из Москвы так и не последовало – таким образом, формально Москва оставалась в статусе столицы Российской Империи, хотя и утратила все столичные функции, возвращенные ей в 1918 году. Покорение Москвы, таким образом, имело для Наполеона не столько стратегическое, сколько символическое значение, весомое в плане морально-психологического противостояния.
[6] Коран, 61:13, перевод с арабского – мой – Т.Ч.
