Начало 2026 года в Иране было отмечено серией беспорядков и кровавых провокаций, чему я лично оказался свидетелем, и о чем не могу не написать несколько слов. В отличие от большинства моих статей, основанных на официально опубликованных документах, первоисточниках, выводах, сделанных путем сопоставления различных материалов и мнений сторон, в данной заметке я отхожу от привычного правила, поскольку все, о чем будет сказано ниже – это мои свидетельские показания, размышления и впечатления очевидца, оказавшегося волей обстоятельств в эти тревожные дни в самой гуще народа.
Пожалуй, мне следует с самого начала сделать эту важную оговорку: право на мирное выражение собственного мнения, в том числе – несогласия с политикой, проводимой государством, включая право на проведение митингов и демонстраций, является одним из основополагающих гражданских прав, закрепленных в конституциях всех демократических стран. Поскольку ситуация в экономике Ирана на сегодняшний день далека от идеальной, правительство Исламской Республики, признавая эту горькую реальность, выразило готовность к диалогу с протестующими, дабы мирными средствами, путем обмена мнениями с депутациями от различных социальных групп граждан, найти разумный компромисс в решении самых насущных экономических и политических задач. На фоне резкого падения курса риала и роста цен, приведших к смещению с поста руководителя Центрального банка Ирана, протестующие, безусловно, имели полное право выразить беспокойство по поводу своего будущего.
Однако, мирные протесты, имевшие ясные перспективы завершиться конструктивными договоренностями к удовлетворению всех сторон, внезапно трансформировались в вооруженные кровавые столкновения между демонстрантами и силами правопорядка. Мирные протесты честного и трудолюбивого народа оказались украденными наймитами международного империализма вкупе с агентами израильского сионизма, внедрившимися в массы людей, в чем у них на данный момент уже получены их собственные признания. Пользуясь ситуацией со временной нестабильностью в стране и напряженностью в сознании трудящихся классов – рабочих, крестьян, мелких торговцев и ремесленников, обеспокоенных резким падением уровня жизни и проникнутых чувством неуверенности в завтрашнем дне – иностранные наймиты, нимало не заботясь о благополучии Ирана и его граждан, предприняли все возможные попытки с целью развернуть настроения протестующих в направлении интересов их собственных хозяев.
Падение режима Мадуро в Венесуэле, усиление изоляции Йемена за счет признания сионистским режимом независимости Сомалиленда, контролирующего значительную часть побережья Аденского залива, создание египетско-саудовской морской коалиции в Красном море, усиление гражданского конфликта внутри самого Йемена – ближайшего союзника Ирана по антисионистскому блоку на фоне продолжающегося геноцида палестинского народа – и, наконец, волна беспорядков в Иране, подстрекаемых террористами извне и их агентами внутри, поддержанная значительным числом одураченных и оболваненных красивой внешне, но бессодержательной по сути западной пропагандой людей – все это – звенья одной цепи, призванной спровоцировать серию государственных переворотов по принципу эффекта домино на Среднем Востоке на пользу США и Израиля, уже обозначивших этот регион открыто как зону собственных интересов.
Однако, как и во время 12-дневной войны, враги крупно просчитались, сделав ставку на поддержку изменников Родины, готовых из-за временных трудностей и личного недовольства пойти с оружием в руках против собственного народа.
Когда 3 января 2020 года в багдадском аэропорту был подло убит генерал Касем Сулеймани, практически никто – в том числе из оппозиционно настроенных граждан – вопреки ожиданиям Америки и Израиля – не возликовал. Если единицы и попытались – их голоса быстро утонули в общем голосе скорби и негодования. Миллионы людей, объединенные горем утраты национального героя, а равно – чувством возмущения от попыток иностранных держав диктовать им свой образ жизни и свои ценности, вышли на демонстрации протеста против политики империализма и сионизма по всему Ирану – от Тегерана до самых мелких населенных пунктов.
Когда в июне 2025 года сионистами была развязана 12-дневная война, за исключением считанных единиц законченных отщепенцев, никто не только не выступил в поддержку, но даже не выразил открытой симпатии агрессорам. Как приверженцы религиозного крыла, так и люди, за много лет не прочитавшие ни одной молитвы – все в едином порыве встали на защиту своей страны, готовые помогать ей по мере сил и возможностей, осыпая при этом проклятиями израильтян и американцев. Отнюдь не на такую реакцию, очевидно, рассчитывал президент Трамп, когда впоследствии, с сожалением кусая локти, говорил, что у Ирана, якобы, нет будущего. Чтобы быть справедливым, ему следовало бы закончить фразу: у Ирана нет будущего под американским ярмом. Но урок 12-дневной войны не пошел Трампу впрок. Полгода спустя неудовлетворенные личные амбиции вновь дали о себе знать. Смириться с тем, что американо-израильская военщина сломала себе зубы об иранскую твердыню, было выше его сил. И вот – мы стали свидетелями очередной попытки взорвать Иран изнутри, опираясь на подлость, малодушие, продажность, безверие и предательство.
Единственным и главным, чего не учли враги, было то, что подобные качества в любом народе свойственны лишь единицам. Алчным политикам не следовало мерить Иран по своим меркам. Задуманная за океаном кровавая авантюра оказалась заранее обреченной потерпеть фиаско.
Этот заведомо запрограммированный проигрыш читался в словах и действиях людей, подстрекаемых ненавистниками Ирана и его народа, в лозунгах, выкрикиваемых в толпе, в общей бесцельности и бессодержательности происходящего, что можно кратко охарактеризовать как неконтролируемый выплеск разрушительной энергии, вакханалия тупой, хаотичной, безжалостной силы. Для полноты и достоверности картины нелишним будет вспомнить, как же все это начиналось на моих глазах, прямо под окнами моего дома.
А начиналось все со спорадических групп по несколько десятков человек, которые к восьми часам вечера четверга 8 января слились в единую массу, численностью в три-четыре сотни, выкрикивающую лозунги под команду. Именно так: в этой организованной толпе легко можно было распознать заправил (профессиональных провокаторов), раздающих указания и подающих знаки следующим за ними. Эти лозунги заслуживают отдельного внимания, и мы еще порассуждаем о них. А пока спешу обратить внимание на то, что происходило прямо под моими окнами: демонстранты принялись выламывать искусственные заграждения на разделительной полосе улицы и вырывать с корнем деревья и дорожные знаки.
Первой моей мыслью, естественно, было то, что они собираются соорудить баррикаду. Каково же было мое удивление, когда с таким трудом вырванные общими усилиями из земли металлические заграждения оттащили… на тротуар! Лишь одно из звеньев железного забора положили плашмя посреди проезжей части, что практически не сказалось на транспортном потоке: машины проезжали прямо по нему, даже не снижая скорости. Еще две детали – пластиковые бамперы от легковых автомобилей – справедливо оттащили на середину газона, разделяющего полосы движения: для баррикады они никоим образом не годились. Только два вопроса в этой связи: для чего было их вообще приносить сюда и – главное – от какого автомобиля их отвинтили, скорее всего, не спросив дозволения законного владельца? В новостях еще не раз передадут по местным и общегосударственным каналам сообщения о массовых актах вандализма, повреждении и уничтожении государственной и частной собственности, не имеющей никакого отношения к экономическим и политическим поводам, заявленным для протестов.
По телевидению показывали разрушенные мечети, сожженные копии Корана, оскверненные портреты духовных лидеров. При том, что святотатству, конечно же, не может быть никакого оправдания, в этих поступках, тем не менее, можно проследить определенную логику, которой руководствовались протестующие, настроенные против исламского правления и желающие уничтожить любые напоминания о государственной религии, от имени которой это правление осуществляется. Но какой, скажите мне, логикой можно объяснить надругательство над автобусами, частными автомобилями или уличными декорациями, с трудом, заботой и любовью к ближним выполненными такими же трудящимися людьми, отягощенными теми же проблемами и заботами?
Чем, в конце концов, протестующим помешали деревья, радовавшие своей зеленью глаз в начале каждой весны, которые они принялись с тупой яростью выкорчевывать, а, закончив это черное дело, облили жидкостью для розжига и подожгли прямо на середине трассы, осветив зловещим костром сумрак ночного неба, но так и не перекрыв движение?
«Кретины, чем вам дерево помешало?!» – кричу я им с балкона, но меня, естественно, никто не слышит. Толпа дружно издает возглас ликования (дерево горит – теперь все хорошо, у всех тут же появилась работа, достойная зарплата, комфортное жилье? Чему вы радуетесь, идиоты?). Толпа безразлично марширует мимо умирающего в муках дерева, ведомая молодой девушкой в «партизанских» ботинках-берцах, узких штанах полувоенного покроя, бейсболке и с лицом, закрытым банданой. Лишь плотно облегающая одежда позволяет по фигуре смутно догадаться, что перед нами все-таки – девушка, которой скорее пристали иные занятия, нежели резкими, порывистыми движениями направлять толпу вандалов в перерывах между затяжками перехваченной у своих «соратников»-парней сигаретой. Рядом проезжают машины, движение в этот час не слишком интенсивное, так что если где-то они и вынуждены замедлить ход, пробки не возникают.
Наконец, посреди машинопотока возникает первое препятствие – горящая покрышка, оказавшаяся здесь не иначе, как тем же «законным» путем, что и два автомобильных бампера. Не иначе, как к великой радости автовладельцев, лишившихся в одночасье ценных запчастей для своего транспорта? Частные автомобили, ловко лавируя в потоке, скоро объезжают это препятствие, хотя и рискуют при этом воспламениться. Если это произойдет, цепочка пламени и взрывов среди плотного скопления машин в считанные секунды отправит на тот свет массу невинных пассажиров, включая беззащитных женщин и детей. Они, наверное, тоже ликовали, подвергая смертельной опасности своих родных и близких? Полицейский транспорт сюда еще не добрался, но для него покрышка – не помеха. Зато все происходящее – превосходное средство настроить против себя широкие массы населения – начиная с тех, кто еще сомневался и заканчивая теми, кто до последней минуты был практически уверен в правоте бунтовщиков.
Первое ощущение от этой фантасмагории – на наших глазах творится неописуемый бред, бесцельный и хаотичный. С точки зрения эффективности гражданских протестов, выстроенных по подобной схеме, это, безусловно, так. Но у каждого действа имеется своя глубокая подоплека, и, добравшись до нее путем холодного логического анализа происходящего, понимаешь, что первая конкретная цель – на виду, и можно сказать, она была близка к достижению.
Большой огонь посреди улицы на фоне валяющихся повсюду ломаных кирпичей и осколков битого стекла, которыми усеян асфальт и в которых играет тысячей отблесков свет уличных фонарей, весьма эффектно смотрится на видео, как и зрелище обгорелых остовов городских автобусов, машин, мотоциклов, как и разбитые витрины магазинов, выгоревшие торговые залы, поломанные банкоматы и т.д. На видео, которое зачинщики беспорядков наверняка отправят своим зарубежным хозяевам в надежде оправдать получение своих тридцати сребренников, не будет сказано, кто именно и зачем произвел все эти бессмысленные разрушения. Достаточно, что заснятое на камеру будет лить воду на мельницу западной и сионистской пропаганды – дескать, страна погружена в полный хаос, здесь царят неразбериха, безвластие, страх, полиция не может навести порядок, отсюда – вывод: мы присутствуем при последних часах старого режима. Так успешно преподанная ложь создает панику, а паника, в свою очередь, по принципу цепной реакции, приводит к тому, что желанная ложь воплощается в действительность. Для провокаторов, естественно, главное – не решение проблем народа, а создание сиюминутного громкого эффекта, постановка спектакля – ради одной лишь видимости, без содержания.
К счастью, у народа – в его основной массе – хватило здравомыслия, дабы не поддаться паническим настроениям, а у сил правопорядка – терпения и выдержки, чтобы, действуя решительно в рамках закона, не преступить пределы положенного, поддавшись эмоциям и отступив от своего профессионализма. Остается лишь восхищаться силой духа иранских патриотов, не поддавшихся на провокации, и ждать тем временем появления полиции.
Полицейские машины, вооруженные капсулами со слезоточивым газом, водометами и тому подобными средствами, в сопровождении отряда полицейских-мотоциклистов еще не подоспели, но они прибудут с минуты на минуту. По телевидению передают о вооруженных толпах, о жертвах среди полицейских, о том, что у демонстрантов откуда-то взялось огнестрельное оружие (ясное дело – оттуда же, откуда появились и наемные провокаторы). Но мне повезло: под моими окнами не стреляли, и пишу я лишь о том, что видел сам, или о том, о чем сам размышлял в эти мгновения. Прислушаемся пока что к тем лозунгам, которые слаженно выкрикивает толпа словно по мановению дирижерской палочки (ее заменяют руки подстрекателей, в переднем ряду постоянно семафорящих ими).
Ах, эти лозунги! Вглядевшись в достаточной мере в бесцельность самого действа, я вслушиваюсь в лозунги, побуждающие к нему, стараясь уловить хотя бы здесь какой-то намек на определенную цель, на некий смысл, на новую конструктивную силу на политической арене, наконец, на новую политическую или экономическую программу, пускай и неприемлемую с точки зрения государства, но хотя бы в какой-то мере продуманную и логически обоснованную. Ничего!
По сути, кроме призывов к свержению действующего порядка, лозунг в толпе был только один, пошлый и затасканный как старое грязное белье: «Пусть вернется Пехлеви!». Кого они имели в виду под этим «Пехлеви»? Династию из давно ушедших в мир иной Реза-хана с его сыном, доведшим страну до банкротства и в итоге приписавшим себе преемственность от 2500-летней истории правления шахиншахов (не будучи при этом прямым потомком древних иранских правителей), и в ознаменование этой искусственно выдуманной годовщины устроившим празднество – пир на костях народа – стоившее государственной казне суммы, сопоставимой с бюджетом небольшой страны? Для приема высоких зарубежных гостей тогда пришлось в срочном порядке выстроить сеть пятизвездочных отелей в Ширазе (город не располагал фешенебельной инфраструктурой, несмотря на нефтяной бум и шахскую «белую революцию» в промышленности и экономике) и привести в более-менее достойный вид асфальтовое покрытие и фасады домов на центральных улицах. Это была самая колоссальная потемкинская деревня в истории, к тому же, организованная главой государства, дабы пустить пыль в глаза зарубежным гостям, наивно рассчитывая на их простоту и недальновидность. Какой потрясающий пример политической прозорливости и управленческих навыков! Подобно тому, как история с ожерельем Марии-Антуанетты стала последним камнем, разбившим столпы прогнившей французской монархии, история с шахским пиршеством послужила тому, что чаша терпения народа переполнилась, и иранская монархия оказалась обречена.
Или, скорее всего, бунтовщики с надеждой смотрели в сегодняшний день, на фигуру живого Пехлеви, наследного принца династии, который тем временем успел не только вырасти в США, но и благополучно состариться там же, так и не получив необходимый опыт государственного управления?
У шаха-отца и шаха-сына этот опыт, надо признать, был. Но к чему он привел и во что обошелся несчастному народу и самим шахиншахам?
Реза-хан в свое время получил неплохой военный опыт, командуя казачьей бригадой. Став в результате дворцового переворота в 1925 году Реза-шахом, он и запомнился своим подданным именно таким: правителем с железной рукой, повелевающим казарменными методами. Что хорошо на войне, плохо в политике, требующей порою гибкости и умения находить компромиссы. В начале второй мировой войны откровенное германофильство Реза-шаха начало раздражать западных союзников, разумно опасавшихся, что монарх нарушит нейтралитет и примкнет к прогитлеровскому блоку. С нападением Германии на СССР ситуация в мире обострилась до предела, и в августе 1941 г было решено поделить Иран на зоны влияния: северная часть отходила под контроль советских войск, южная – британских. Старого шаха было решено заменить на его молодого сына (ему едва исполнился 21 год), Мохаммада-Резу. Шах-отец, буквально помешанный на иранском национализме и великоарийской идее, принявший целую серию законов, закрепляющих национальную идею по принципу крови (вошедших в Гражданский кодекс 15 шахривара 1308 года солнечной хиджры – 1929 г), сам по иронии судьбы на склоне лет оказался в ссылке в Южной Африке и умер изгнанником в 1944 году. Монарх, не сумевший стать гибким политиком, в итоге сломался и утратил власть над страной.
Мохаммад-Реза, унаследовавший трон от своего отца, оказался более покладистым, тем не менее, его силы воли было недостаточно, чтобы противостоять своему премьеру, доктору М. Мосаддыку, национализировавшему иранскую нефтяную промышленность и в августе 1953 отправившему еще молодого шаха в изгнание. Произошло это не в одночасье, уже начиная с 1951 года фигура Мосаддыка выступает на первый план, оттеняя фигуру монарха, становящуюся все более символической. Мосаддык, опираясь на хорошие отношения с Москвой, имел все основания рассчитывать на поддержку Советского Союза в случае прямого вмешательства Великобритании и США во внутрииранские дела. Единственное, чего он не рассчитал – это внезапная кончина Сталина и обстановка если не безвластия, то очень шаткого правления Хрущева в первые дни после ареста перехватившего властную инициативу Берии. В августе 1953 года советскому руководству было не до иранских дел. Этим и воспользовалось ЦРУ США, за считанные дни проведя операцию «Аякс» по насильственному возвращению шаха на трон. Зарождающейся иранской республиканской демократии американцы предпочли тираническую диктатуру марионеточного монарха. Об этом почему-то не вспоминают сегодня протестующие, выкрикивающие свои лозунги против «диктатуры», наивно надеясь, что США или Великобритания, прийдя в Иран, по доброте душевной подарят им безграничную свободу и демократию!
Им было бы неплохо почитать в истории других стран, какую «свободу» подарили западные сверхдержавы народам Африки и Латинской Америки. Как США фактически посадили на трон династию диктаторов Сомоса в Никарагуа, как пестовали Трухильо в Доминиканской Республике (в итоге «сдав» его заговорщикам и предав самих заговорщиков, которым лживо обещали, но так и не оказали поддержку), как до поры до времени с легкой руки США вольготно чувствовал себя на Кубе Батиста, а с попустительства Британии в Уганде правил вознесенный британцами из самых низов к вершине власти диктатор-людоед (это – не фигура речи) Иди Амин. Кто финансировал египетскую армию и спецслужбы во время многолетней диктатуры Мубарака в Египте, кто принимал его в Белом Доме и затем с такой же легкостью отрекся от состарившегося и ставшего ненужным диктатора? Кто объявил устами своего посла Эйприл Глэспи, что не будет вмешиваться во внутриарабские дела, фактически дав отмашку на вторжение Саддама Хусейна в Кувейт и кто сам же потом привел иракского диктатора на виселицу, а Ирак – к состоянию гражданской бойни (войной это уже нельзя назвать)?
Как хотел бы я в тот момент быть услышанным демонстрантами, сказать им всем: вот на этих покровителей вы рассчитываете, лелея свои мечты о призрачной «свободе»? Вы серьезно? Увы! Люди, захваченные ураганом эмоций, остаются глухи к голосу логики. Кто бы меня выслушал? Но если – гипотетически – все же предположить такую возможность, то неплохо бы напомнить им и о судьбе последнего шаха, столь превозносимого ими за стабильный курс риала в семьдесят риалов (семь туманов) за доллар против сегодняшних ста сорока тысяч туманов. Если полагаете, что эта цифра имеет ключевое значение для национальной экономики, что якобы в ней – спасение и ключ ко всеобщему благосостоянию, то вспомните, для разминки мозгов, какой на то время был курс итальянской лиры (более 800 лир за доллар США в 1979 г.) и сравните при этом состояние экономики Ирана и Италии.
В самый ответственный для страны момент, на волне нарождающихся революционных событий, шах Мохаммад-Реза со своей семьей бежал, бросив свою родину и свой народ на произвол судьбы, даже не попытавшись всерьез изменить ситуацию в свою сторону. И это – при том, что Иран не только не находился под иностранными санкциями, но и был обеспечен стабильным вливанием иностранной валюты от продажи нефти и газа – в масштабах, сопоставимых с соседней Саудовской Аравией. Нужно очень постараться и иметь весьма незаурядные управленческие навыки, чтобы в таких условиях поставить страну на грань экономического кризиса, расплодив в катастрофических масштабах коррупцию на всех уровнях всех ветвей власти, а народ поставить на грань разорения, утратив при этом в его глазах остатки личного авторитета. Шаху это удалось. Его репутация на международной арене как политика и хозяйственника была столь низка, что ни одно цивилизованное государство не предоставило ему убежище. Его верный американский друг президент Джимми Картер отрекся от него моментально как от фигуры одиозной и окончательно списанной со всех счетов. Умер он в Египте, будучи неприкаянным скитальцем на этой земле, имея все шансы войти в историю в качестве комичной фигуры, если бы только весь этот фарс с шахским правлением не был оплачен кровью иранского народа. Какие навыки и таланты успел он передать своим детям? История о том умалчивает.
И это им, этой династии, их потомкам так называемая «оппозиция» (читай – иноземные провокаторы) собираются передать власть, чтобы выправить ситуацию в национальной экономике в сегодняшних обстоятельствах?
Допустим невозможное: новый шах воссел на троне и согласился продать страну заокеанским покровителям в обмен на снятие санкций, гарантии безопасности для себя и легкие подачки для успокоения народа. А согласится ли сам народ на предательство интересов нации, ее культуры и религии, на предательство мусульманского мира, где в противостоянии империализму и сионизму Ирану принадлежит одна из лидирующих ролей? Отдельные представители народа (будем условно их так называть, хотя они и не достойны подобной чести), несомненно, с радостью продадут себя новым хозяевам. Но согласится ли большинство на утрату чести и достоинства в обмен на блестящие иностранные игрушки, подобно Исаву, продавшему за миску супа свое первородство?
Забегая вперед, скажем: миллионы и миллионы митингующих по всей стране (в отличие от сотен, может быть, тысяч бунтовщиков), собравшиеся, чтобы заклеймить позором действия местных провокаторов и иноземных наемников и выразить свою поддержку и солидарность с Исламской Республикой, сами дали прекрасный ответ на этот вопрос вместо меня.
История знакома со случайностями. Иногда, по прихоти судьбы, она облачает в порфиру и возносит на политический Олимп тех, кто достоин Гемоний. Но она сама же и исправляет эти ошибки, следуя уверенным курсом, несмотря на временные отклонения и колебания. Возврата к тому, что окончательно изжило себя, быть не может. В очередной раз народ Ирана сказал свое веское историческое слово, уверенно глядя в будущее. Бунты схлынули, как пена, предателей и провокаторов ожидает заслуженная кара. В очередной раз посягающие на независимость Ирана обречены кусать локти в отчаянии от бессилия – ибо какими бомбами и ракетами можно истребить неистребимый национальный дух, поколебать силу единства проникнутого патриотизмом народа, не готового торговать своей честью и совестью?
Тарас Черниенко,
Январь 2026 г.
